Re:Аквариум. Специальный проект Lenta.ru, посвященный четырехтысячному юбилею группы Аквариум.

"Мы потеряли право говорить, что "Аквариум" - это наше"
Интервью с Всеволодом Гаккелем
25 июня, 01:00. Беседовал Артем Ефимов.


Всеволод Гаккель.
Фото ИТАР-ТАСС

Виолончелист и один из важнейших участников "Аквариума" 1980-х, Гаккель покинул группу, когда та встала на коммерческие рельсы. Впоследствии он создал клуб "TaMtAm", воспитал всю "новую волну" питерского рока от "Короля и шута" до Tequilajazzz, стал одним из ключевых организаторов музыкальной жизни в городе, а также написал горькие мемуары о своей жизни в группе "Аквариум как способ ухода за теннисным кортом".

Давайте определимся в терминах. Насколько правомерен термин "золотой состав" применительно к тому составу "Аквариума", в котором вы играли?

Давайте определимся с другим термином: что такое группа? Как правило, это люди, которые собрались ради чего-то. Собрались в ранней молодости - восторженные, романтичные, потому что почувствовали импульс, что могут что-то сделать вместе. Для меня группа является группой до тех пор, пока сохраняется это ощущение единства. Когда люди не собрались ради какого-то проекта, а просто делают это, повинуясь своему душевному порыву.

Поэтому "золотой", "платиновый", какой-то еще - для меня не имеет никакого значения. Это брехня, журналистский ход, придуманный после того, как "Аквариум" был распущен нашим другом. Все были отправлены на пенсию, кроме меня - я ушел добровольно. Никаких других составов группы под таким именем быть не может. Но получилось так, что существует группа с какими-то другими составами, постоянно меняющимися, музыканты играют всё лучше. Но нынешний состав, каким бы он ни был — временный.


Некоторые люди в нынешнем "Аквариуме" играют сопоставимое с вами время.

Правильно. Они имеют очень высокооплачиваемую работу и связаны договорными отношениями. Каждый из этих музыкантов в любой момент может быть уволен. И нанят лучший музыкант, обладающий другими достоинствами.

Мне говорят, что я принадлежал к "золотому составу", к "раннему 'Аквариуму'". Что такое "ранний 'Аквариум'"? Нам было по тридцать пять лет, взрослые дядьки. Мы почему-то вдруг, поиграв по пятнадцать лет в этой группе, оказались каким-то "ранним 'Аквариумом'". Вероятно, потом, после "раннего 'Аквариума'", появился "зрелый 'Аквариум'", какой-то уже более настоящий. Там уже музыканты более высокого профессионального уровня.

Мы играли в какую-то игру про группу. Мы в юности услышали о том, что существует этот мир: появились The Beatles, The Rolling Stones и иже с ними - были группы, группы, группы. Были модели этих групп. Я был приглашен в группу на том этапе, когда формировался первый состав. И все фазы становления группы мы проходили вместе, мы учились всему, мы играли первые концерты, мы ощущали первые признаки внимания к себе, потом - более широкая популярность и так далее.

Для меня абсолютной моделью являются The Beatles. К тридцати годам, в силу того, что у них возникли внутренние противоречия, они разошлись. И это был невероятно интеллигентный способ решения возникшей проблемы. Они могли тянуть еще и пять, и десять, и двадцать лет. Но они не могли существовать как группа - и разошлись. Каждый из них имел полное право каждую следующую группу назвать The Beatles.


Есть же еще группа Pink Floyd, например, из которой дважды уходили лидеры, основные сочинители музыки и текстов. Тем не менее, и после ухода Баррета, и после ухода Уотерса это все равно оставалась группа Pink Floyd.

С чего начался новый этап? Появляется группа "БГ-Бэнд". Было объявлено о роспуске "Аквариума". Я ушел чуть раньше, все остальные были просто уволены. Почему человек по прошествии года-двух-трех вдруг создает новую группу под этим же названием - это загадка. Все вопросы к Гребенщикову. Безусловно, это все его песни, это его начинания и то, какой он видел группу. Он, наверное, и думал, что группа - это человек сто каких-то людей, которые время от времени с ним играют.

У меня нет к нему претензий, кроме одной. Получается так, что мы - я, Саша Титов, Дюша Романов, Миша Файнштейн, - внеся какую-то лепту в эту группу, потеряли право на свою историю. Мы не можем говорить, что "Аквариум" - это наше. "Аквариум" закончил свой цикл — это и надо было оставить в истории как "Аквариум". Начался "БГ-Бэнд" - меняй музыкантов, которые будут счастливы играть с тобой. Появилось другое звучание, появился аккордеон, совершенно другая история.


БГ и Сева. Фото Виктора Немтинова

Группа "Аквариум" для тысяч людей, которые живут сейчас, - это те, кто сейчас играет с Гребенщиковым. Они идут на концерт, потому что их интересует только музыка. Боря не видит, что умерло семь человек, игравших в этой группе, некоторые из них по двадцать лет. На концерте группы "Аквариум" по случаю сорокалетнего юбилея нет ни одного намека на то, что в этой группе играли другие люди. Играли, жили и умерли. История стерла память о них.

Мне ведь в принципе безразлично то, что делает Боря. Давно уже. Я ушел двадцать четыре года назад. Я давно могу быть беспристрастным. Но когда объявляется юбилей - люди, имевшие к этому отношение, заслужили какого-то маленького внимания. Знака, что вы, мол, были в моей жизни. Занимали какое-то место. Нет, нас нету.

Я думал, что мой старый друг может мне позвонить. Мне можно написать письмо. Можно всех этих людей просто вспомнить. Пригласить их на концерт в качестве гостей. Последний раз такой всплеск был пятнадцать лет назад, по случаю двадцатипятилетнего юбилея. Мы тоже тогда уже по десять лет не играли в этой группе, но почему-то нас вспомнили, нас пригласили. И это все абсолютно нормально приняли, это было нечто само собой разумеющееся.

Поскольку вы первым ушли из "Аквариума" в 1988 году, к вам и вопрос: почему эта группа перестала существовать?

Потому что она не несла уже ничего. Она имела очертания группы, но этих людей ничто не объединяло. Я для себя не счел возможным продолжать, когда на основе группы стали строить предприятие. Стали появляться директора, которые стали диктовать какие-то условия, повинуясь законам рынка. Надо было приспособиться к этому рынку и отнестись к этому как к работе. Надевать галстук и идти в офис.

Ну ведь вообще жизнь началась такая - перестройка, рыночные отношения...

Жизнь не такая. Мне не надо было перестраиваться. Перестроился весь другой мир, кроме меня и тех людей, к сообществу которых я принадлежал. Мы жили внутри другой системы, повинуясь своему собственному закону. И мы изменили этот мир частично. Когда он перестроился, нам не нужно было подгонять себя под рамки новой системы.

Юность - самый важный этап в жизни человека, где-то с семнадцати до тридцати лет. Если это творческий человек, его жизнь наполнена открытиями, из нее бьет фонтаном все, что у него есть. Тридцать три года - это такой возраст библейский, который проводит границу. Это абсолютно законченная фаза, потом начинается зрелость. Она прекрасна тем, что человек становится мастером своего дела.

Я, участвуя в группе "Аквариум", проходил именно первую фазу юности и восторженного отношения к жизни. Я перестал искать что бы то ни было. Это была идиллия. Это было прекрасно. Мне кажется, что у этого есть какой-то плод. Он остался в достаточно убогих записях, но какое-то ощущение они все-таки передают. Было, на самом деле, лучше. Помимо записей, которые остались, была яркая насыщенная жизнь, которая проходила в постоянном, ежедневном общении. Весь окружающий мир для нас не существовал.

Боря подтвердил всем тем, что он сделал за эти двадцать лет, что он смог удержаться в новой системе. Он сохранил бренд, который позволил ему устоять и в итоге иметь хорошую работу в течение этих двадцати лет.


То есть вы не верите в его творческую искренность?

Песни остаются песнями. Его голос божественен. Он тоже претерпел какие-то изменения. Не в этом дело. Боря безупречен как артист, прекрасен как человек. Я его очень люблю и дорожу дружбой. Мы много лет были близкими друзьями, сейчас мы хорошие приятели. Но вот этот вот момент любви исчез.

Группа, которая играет сейчас, безупречна. Таких сейчас в России мало — которые выдают добротный продукт. Слушатели счастливы абсолютно. Здорово, прекрасно - кроме того, что в этой музыке исчезла некая тайна. Исчезла странность. Исчезла индивидуальность. Когда достигается матерость, добротность, происходит нарушение аутентичности. Первые десять альбомов имеют массу погрешностей в звучании, в качестве записи. Их нельзя сопоставить с добротными альбомами, которые выпускаются сейчас, каждый год, а то и по два в год. Другое мастерство, не о чем говорить. Вопрос в том, где проходит граница? Куда исчезла эта тайна?

Плюс другие люди. В любом альбоме The Rolling Stones по сей день есть ощущение того, что Кит Ричардс гений. Он играет на гитаре своим уникальным образом, хотя он не виртуоз. Его можно было бы заменить любым, имя им легион. Но группа зазвучала бы по-другому, и это были бы уже не The Rolling Stones.



Фото Виктора Немтинова

Может быть, это просто магия имени?

Нет. Магия сочетания людей.

Меня принято считать виолончелистом, каковым я так и не стал. У меня есть фантастическое ноу-хау: я умудрился, будучи средненьким музыкантом со школьным звукоизвлечением, создать образ виолончелиста в контексте рок-музыки. Эльф Боря, который поет романтические баллады, сказочным голосом, Дюша на флейте, совсем юный, и я с виолончелью - неземной образ.

В чем, наверное, исключение группы "Аквариум" из многих правил. Наверное, это была самая интеллигентная, самая эстетская группа на горизонте. Боря эрудит, кладезь всего. Я необразованный человек - у меня детская музыкальная школа и общеобразовательная. Никогда нигде не учился. Боря и Джордж Гуницкий были моими профессорами, моими наставниками. Я читал все те книги, которые читал Боб. Мне за ним было не угнаться, потому что если я успевал прочесть одну книгу, которую он мне рекомендовал, он за это время прочитывал двадцать.


Что за книги?

Художественная литература. Фэнтези. Я начал читать по-английски. Для меня были открытием вещи, которые в принципе все должны были читать в то время: Ивлин Во, Сэлинджер, мы читали всю современную литературу. И, конечно, классику: Хемингуэй, Сомерсет Моэм...

То есть в основном западная литература?

Конечно. Наш Василий Аксенов - это был единственный, пожалуй, кого я читал тогда запоем. Для меня был открытием Герман Гессе. На русском языке было мало переводов, мы читали его в английском переводе с немецкого. Плюс битническая, эзотерическая, психоделическая литература. Уильям Берроуз. Плюс вся музыкальная литература, музыкальные газеты, которые циркулировали по городу. Все надо было читать. Плюс бесконечное общение.

Я люблю песни Бори. Но для меня важно было ежедневное многочасовое общение, разговоры обо всем, за жизнь, философствование, дуракаваляние - все было важно. У нас не было никаких противоречий. Потом начали появляться, лет через пять были какие-то сложные ситуации, комбинации с девушками, но это так... Не хотелось бы мне этого касаться.

Я должен был уйти из группы "Аквариум", потому что в 1984 году у меня произошли, назовем так, сильные переживания духовного уровня. У меня произошло раздвоение сознания, с точки зрения психиатрии я стал шизофреником. Я могу по сей день существовать одновременно в двух реальностях. Получилось так, что та реальность, с которой я соприкоснулся, оказалась для меня важней того мира, в котором мы привыкли существовать.

Это вызвало массу изменений. Я стал вегетарианцем. Я перестал пить, курить. Меня это несколько возвысило, раскрепостило. Я стал другим человеком, обновленным. В этом обновлении я перестал стыковаться с моими близкими друзьями. Сам рок-н-ролльный образ жизни перестал быть для меня притягательным, а через какое-то время и вовсе стал для меня отвратительным. Музыка мне была интересна по-прежнему. Люди дороги. Песни интересны. Я готов играть, но не могу вести рок-н-ролльный образ жизни.

До этого я был душа любой компании. Я делал все, что делало мое окружение. Я был первый насчет выпить, разгонялся быстрее всех. Все это происходило у меня дома, мы репетировали, несколько лет практически здесь прожили. У меня был дом - проходной двор. Все соседи на ушах. Потом стали показывать по телевизору - соседи успокоились, стали гордиться таким соседством.


Сева и Дюша на записи "Равноденствия"
Фото Виктора Немтинова

В первый раз "Аквариум" дал трещину в 1984 году. Появились Саша Куссуль, скрипач, и Саша Титов, басист. "Аквариум" взял паузу - просто так, без объявления о роспуске. Решили, что мы какое-то время не будем играть. Потом, в 1985 году, произошло воссоединение.

Это был самый важный период для группы - окончательное созревание стиля, когда мы стали играть вшестером: Боб, Файнштейн, Дюша, я, Титович, Куссуль - это был 85-86-й, до кончины Куссуля. Очень плодотворный и очень зрелый период. Но я стал чувствовать, что начинаю мешать. На какое-то время уходил, потом было всеобщее возвращение в связи с американским периодом. Боб поехал лечиться, учиться, записываться. "Аквариум" к этому времени, году в 87-м, прочно встал на ноги, оформился окончательным составом, когда уже и Ляпин, и Петя Трощенков были действительными членами группы. Мы стали ездить по всей России, вышли на стадионный уровень, что меня немного удручало, но мы стали к этому привыкать.

Собравшись у Бори в номере то ли перед, то ли после какого-то концерта в Киеве, мы зафиксировали, что у нас теперь деловые отношения, что у нас теперь предприятие, что мы испытываем некоторые обязательства по отношению друг к другу. Мы теперь получили хорошую работу, высокооплачиваемую.

И вдруг это все с американским проектом начало разлетаться вдребезги. Вклинилась какая-то третья сила, какая-то мистическая Америка, какая-то несуразица. Я просто ощутил физически, что меня с этими людьми ничего не связывает, наверное, я буду мешать, если останусь играть.

Самым сильным испытанием для меня в этот период времени была струнная группа, в которой мне пришлось играть. Наверное, с точки зрения концепции это могло быть интересным, но что такое игра на трех инструментах в одной группе? Это запас адекватной техники каждого музыканта, интонационная точность и аранжировки. Если на гитаре, бас-гитаре и барабанах можно играть, слушая друг друга, то когда играют три инструмента, они должны понять, что они играют друг с другом и со всеми остальными. То есть в каждой песне должна быть сделана аранжировка.

А мы не писали аранжировок. Не раскладывали по каким-то канонам гармонии. Причем один был из консерватории, другой из музыкального училища, я с музыкальной школой. Получалось совершенно любительское музицирование. Пошли в студию записывать альбом. Что там играть? Никто не знает. А требуют, чтобы мы играли.

На концертах начался полный хаос. Эти два человека, будучи виртуозами, отрывались, срывались с катушек. Они играли наперегонки с Ляпиным, не слушая друг друга. Я их люблю как людей, уважаю как музыкантов. Они все гораздо более высокого уровня, чем я, но они абсолютно разрушили мою сказку. У меня к этому времени сложилось мое ощущение участия в группе. То, каким образом я строил свои партии. Я, допустим, сочетал виолончель с Бориным голосом. Я слушал, что играют другие музыканты, иногда у меня были басово-ритмические функции, где-то я выходил наверх. Находил какую-то свою струйку. Эти сдули все.

Как этого не увидел Боря? Мой любимый друг, уважаемый мною музыкант, моя во всех отношениях путеводная звезда не увидел таких элементарных вещей! Невыносимо существование в таких условиях!

Я оказался зависим от Вани Воропаева, совершенно отъехавшего наркомана. Он сидел на сцене, все время играл на альте, играл какие-то свои штучки, для себя. На репетициях он никого не слушал. Он мешал, раздражал. Я этого человека просто возненавидел. Почему он пришел в эту группу? При этом Боря этого не видел, а от нас требовал, чтобы мы играли. Ваня Воропаев - это была последняя капля. С ним было невозможно общаться, тем более в этот момент я находился в своей абсолютно свободной ото всей этой ерунды фазе.


Последний концерт "золотого" "Аквариума",
VIII фестиваль Рок-клуба, 14.03.1991.
Фото Дмитрия Конрадта.

Как в этой ситуации себя ведет Боря? Приезжает Дэйв Стюарт со всей этой компанией, записали альбом. Альбом еще не вышел. Два концерта в СКК. Половина группы Eurythmics участвует, Рэй Купер, фантастический перкуссионист. Добротная конструкция, которую надо быстро собрать, но ее нет, потому что эти песни никто не слышал. Боря их только что записал, живя полгода где-то в Лондоне и в Нью-Йорке, с другими людьми, с другими музыкантами, которые по-другому играют, по-другому мыслят, с другим запасом техники. Только Титов принимал участие. И вдруг нам перед концертом заявляет: вы должны сделать соответствующую аранжировку того, что сделано на пластинке, быстро отрепетировать. Кто не будет готов, не будет допущен к концерту.

Я говорю, что не хочу быть допущенным к концерту своей же группы. После пятнадцати лет участия в этой группе я не хочу, чтобы кто-то меня допускал, оценивал мою профпригодность. Наверное, этот момент тоже надо было претерпеть, и через какое-то время, может быть, все устоялось бы.

Как можно расценить мой уход из группы? Я эту группу разрушил. Оказалось, что с момента моего появления, даже Боря неоднократно это признавал, я был своего рода цементом группы. Я очень коммуникабельный человек. Получилось так, что я балансировал отношения Бори с другими музыкантами, с теми же самыми Дюшей и Файнштейном. С Файнштейном понятно: когда появился Титов, Боря предпочел его, отстранил Файнштейна. С Дюшей началось какого-то другого рода биение. А у меня с Борей всегда были идеальные отношения. И я балансировал отношения внутри группы. Получилось так, что как раз с моим уходом группа не удержалась и разлетелась-таки вдребезги.



По вашим ощущениям, какое время было наиболее плодотворным для русского рока, для русской музыки - подпольные 70-е, успешные 80-е или свободные 90-е?


90-е были гораздо более жестким временем, чем советское. Группы, с которыми я соприкоснулся в 90-е годы, не имели никаких возможностей для самореализации. Не было ни одного места в городе, где музыканты могли бы играть, а это сотни групп. Это были люди другой генерации. Они уже явились альтернативой всему тому, что к тому моменту представлял из себя русский рок.

Рок-н-ролл - это такая вещь, которая людей заставляет защищаться. Само ощущение в группе - это некая самодостаточность. Помню, когда появилась группа "Кино" на моем горизонте - это были мальчишки, у них была такая бойцовская неприступность. То есть они не сразу растаяли от обаяния Гребенщикова. Первая реакция была защитная. Они были на десять лет младше нас. Я понял, что эта группа защищена от системы.

Нам повезло, что мы были практически первым поколением. То есть были какие-то группы, которые начали в 60-е годы - университет бурлил, на каждом факультете было по три группы, но они, как правило, после окончания вуза разлетались. И было несколько авторитетных групп - и в Питере, и в Москве. Вроде бы такой чистый андеграунд. Но они все играли англоязычные каверы. Получилось, что с легкой руки "Аквариума" и иже с ним в 80-е появились группы, которые запели от первого лица.


Сева и БГ после репетиции в ДК Связи.
Фото Виктора Немтинова

Еще до роспуска "Аквариума" он для меня перестал существовать как творческая единица. То есть песни пишутся, музыканты играют, но нет ничего, что эту группу делает для меня интересной. И вдруг я просто вижу людей другого поколения, из которых бьет фонтаном та же самая юношеская энергия. Я решил, что я способен какие-то силы положить на то, чтобы дать возможность этим людям реализовать свой собственный потенциал.

Опыт моего поколения я стал расценивать как негативный. Потому что нарушен баланс. Мы все, грубо говоря, находились в андеграунде, осознанном андеграунде, была жесткая система. Когда переменилась система, когда сменили вывеску, и сказали: ребята, пожалуйста, можете идти и зарабатывать деньги, играйте - все пустились в совершенно беспардонный чес. Люди перестали думать о чем бы то ни было, кроме денег.

Получилось так, что те, кто шел за ними, не приобрел к этому времени имени, остались выброшенными. Все те группы, которые состояли в рок-клубе, сотни групп, - их просто выбросили. Рок-клуб перестал выполнять функцию объединительную, перестал что-то делать для людей, точно так же включился в этот прокатный механизм.

Собственно, моя функция заключалась в том, чтобы начать с нуля новый этап. И дать возможность музыкантам нового поколения начать этот же процесс. Почувствовать, что ты просто кому-то нужен, что кто-то станет что-то делать ради тебя.

Получается, величайшей катастрофой русского рока стало то, что его легализовали.

Я бы сказал, трагедия заключается в том, что мы попали на стык времен. Внутри одной системы, какая бы она ни была, жесткая или нет, понятно как существовать. Ты имеешь уже двадцатилетний опыт сопротивления этой системе. Когда меняется закон, начинается полное неведение того, какой шаг будет правильным.

Боря много раз проводил параллель с группой Grateful Dead. Они были выразителями определенной идеологии. Хипповые - Сан-Франциско, 1967 год. Все процессы в тот момент обозначились. Они были символом. Они играли для всех тех людей, которые таскались за ними с детьми, внуками.

У "Аквариума" преданная аудитория была, в основном, внутри одного города. Когда "Аквариум" открылся для всей остальной России, исчез момент таинства. Даже в рок-клубе была игра по общим правилам. Она, наверное, была искаженная, неправильная изначально, но такие правила были установлены. Играли друг для друга, играли для музыкантов, для какого-то круга людей, живущих здесь, принадлежащих к одному культурному слою. И вдруг толпа. Безликая, которая приходит на стадионный концерт, потому что столичная группа приехала - надо идти. Никто ни малейшего представления не имел, кто это, что это такое.


Но ведь это вполне естественное стремление — расширить свою аудиторию.

Это естественный процесс, но он сопряжен с колоссальной утратой. Когда появилась толпа, когда в этой толпе уже нельзя вычленить лица, стадион - это вакуум. Этого в принципе не должно было быть. "Аквариум" был камерной группой.

Когда так расширяется аудитория, перекраиваются все понятия. Можно продавать беспардонным образом все, что угодно. Это все стало соизмеримо с каким-то там "Ласковым маем", с какими-то группами, которые чесали, были сфабрикованы сугубо для того, чтобы на этом заработать деньги.


Все-таки есть некоторая разница. "Аквариум", Гребенщиков - это как минимум хорошие стихи и музыка.

90 процентов людей, которые ходили на концерты тогда, никогда раньше не слышали о Гребенщикове.

Ну вот пришли и услышали - это же хорошо.

Я не говорю, что это плохо. Но при этом происходит разрушение всего привычного. Люди перестали ценить друг друга. Боря перестал ценить каждого отдельного музыканта, потому что можно заменить на лучшего. Он стал тяготиться. Мы думали о том, что мы вместе, что мы единый организм. И это все разрушилось.

После роспуска "Аквариума" в 1991 году вы занялись клубом "TaMtAm". Что это было для вас такое?

В тот момент не было клубов. Рок-клуб умер, лишился своего помещения. В городе не происходило вообще ничего.

Был такой молодежный центр на Васильевском острове. Мой приятель, к сожалению, почивший, Паша Литвинов, перкуссионист группы "АукцЫон", репетировал там. Там же репетировала группа "НОМ" и подвизались еще несколько музыкантов. Какая-то там была жизнь. Литвинов меня познакомил с Сашей Кострыкиным, председателем этого молодежного центра. И просто предложил: а что если в этом клубе, где есть подходящий зальчик, мы будем время от времени проводить какие-то концерты?

Я не имел представления, с чего начать, кроме того, что у меня была интуиция. К этому времени я вернулся из Америки, прожил три месяца в Лондоне в гостях у Бори, немного соприкоснулся с повседневной жизнью этих городов. Я уже сходил на концерты The Rolling Stones, на Боба Дилана, на Дэвида Боуи, что никому из нас не снилось тогда еще в России. Только-только кто-то куда-то съездил. Я соприкоснулся с полным срезом. Но самое большое впечатление на меня произвели маленькие клубы. Это колоссальной энергии правильный рок-н-ролл, который не ориентирован на рынок, который люди играют в свое удовольствие, - и в повседневном режиме, и высочайшего класса. Сотни клубов в Нью-Йорке, Лондоне.


В России все вертелось вокруг стадионных групп. А под ними ничего не было - кто-то всплывал на стадионный уровень, остальные тонули. Мы жили в пятимиллионном городе, в котором ничего не происходило - не было клубов вообще.

Я задался целью создать прецедент, дать возможность самореализации музыкантам, которым было по двадцать лет, настала их очередь жить. Надо было просто создать условия для того, чтобы эти люди сами реализовали свой потенциал, то, как они видят и слышат этот момент времени.


У меня не было цели, мне не нужен был результат. То есть мне не нужно было этим заниматься как бизнесом. Я стал это делать так, как я это вижу, вопреки логике, вопреки каким-то законам общества. Я оброс людьми, которые были готовы мне помогать в моем начинании. И у нас возникла коммуна, в схожем понимании, как это было во времена юного "Аквариума".


Фото Виктора Немтинова

Но вы-то там в ранге патриарха, получается.

Получается. Я никого из этих людей не вел за собой. Я не был Макаренко, который построил школу мужества и собрал вокруг себя беспризорников. Если вас устраивают те условия, на которых я предложил существования этого организма, - пожалуйста.

Играли там пятьсот групп примерно, которые на моих глазах появлялись и исчезали. Основной критерий, которым я руководствовался тогда: чтобы люди не шли в шлейфе русского рока. Если я слышал какие-то признаки бренчания с хорошими словами - у меня скулы сводило. Все, что угодно, лишь бы это не было похоже на "Кино", "Аквариум", "ДДТ".

Помню, когда в первый раз пришла группа "Нож для фрау Мюллер" - это было вообще. Пришли независимые люди с независимой позицией. Было такое же ощущение, как от группы "Кино", когда я в первый раз их увидел. Было такое ощущение, что эти люди знают, что они делают.

Или, например, приходят - с правильными прическами, в военных куртках, в "мартенсах" - какие-то такие атрибуты панк-рока. Я вижу, что можно пойти на сближение. Как правило, я видел, что да, эти люди, которые живут сейчас, что этот панк-рок другой.

Как мне кажется, я способен - при 40-летней разнице в возрасте - среагировать на какую-то правильную вибрацию, которая ощутима в этот момент времени.


Куда делся "TaMtAm"? Что случилось?

Я занимал место, в которое меня любезно пустили. Постепенно сдулся молодежный центр. К моменту появлению "TaMtAm" молодежные центры пост-комсомольские оказались нежизнеспособными.

Я приверженец андеграунда, интуитивный приверженец. Для меня не имеет значения, какова система. Будь это развитой социализм, коммунизм или рыночный капитализм, которого все пытались достичь. Система всегда система. В любой системе всегда возникает андеграунд - это другая реальность, которая существует не по законам этой системы, плохая она или хорошая.

Граница андерграунда очень зыбкая. Ты идешь, сам ты, персонально, на какую-то сделку с системой - или не идешь. Ты можешь согласиться на съемки концерта с последующей трансляцией на каком-то канале - либо ты от этого отказываешься. Как правило, люди не отказываются.


А почему они должны отказываться?

Каждый человек тщеславен в той или иной степени. Рок-музыка - это игра, которая сопряжена с динамичным развитием событий. Многие люди не видят опасности, с которой она сопряжена. Для кого-то резкое расширение аудитории - это нормально. Почему люди принадлежат к тому или другому уровню бытия - это не подлежит вычислению.


Комментарии, 23
Исправляю:

"Во-первых, действительно музыкальные коллективы Бориса Гребенщикова 90-х, 00-х - это не "Аквариум". Это БГ-Бэнд, Борис Гребенщиков и наемные музыканты и т. д. "
Виктор Чиковани 26 апреля, 19:05
Очень интересное интервью. Я из молодого поколения, но в основном я согласен с Всеволодом Гаккелем. Ни фига это не старческое брюзжание, а трезвая оценка происходящего и происходившего.
Во-первых, действительно музыкальные коллективы Бориса Гребенщикова 90-х, 00-х не "Аквариум", БГ-Бэнд, Борис Гребенщиков и наемные музыканты и т. д. Упоминание в статье Битлз, которые решили разойтись и не использовать больше название прежней группы, очень удачное. Представьте, если бы Пол Маккартни (или Джон Леннон) назвал бы свой коллектив The Beatles, обосновывая это тем, что он больше песен писал, или еще чем-нибудь. Бред. А Pink Floyd поступили нехорошо. Когда ушел Уотерс, это уже не Pink Floyd. Впрочем, с 80-х те, кто называл себя Pink Floyd, уже ничего толкового не сделали...
Во-вторых, согласен насчет того, что в музыке исчезла какая-то тайна. Это уже больше похоже не на искусство, а на ремесло: профессиональные музыканты, хорошая организация, безупречная звукозапись, отличные инструменты, но чего-то важного, того, что было в Аквариуме 70-80-х, нет. Ничего страшного, что на старых альбомах была масса погрешностей. Есть много примеров, когда плохо или, скажем так, странно записанная и странно звучащая музыка, остается в истории популярной музыки: ранние альбомы The Cure, записи CAN, Maeror Tri, первый альбом Suicide.
Виктор Чиковани 26 апреля, 19:02
пардон,
"Вся известность Аквариума была заложена в 80-х, потому тот состав и можно считать каноническим. "

кстати, посмотрел тут на сайте в разделе История - Ни приход Гаккеля, ни уход никак не отмечены, как и не было.
http://aquarium.lenta.ru/timeline/
hlopus Он_Же 23 ноября, 14:57
нет тут никакого брюзжания, а есть естественное недоумение, причем оно есть и у других участников Аквариума того времени.
Казалось, бы - вполне естественно пригласить всех причастных на 40-летие, почему нет.
Но организаторы даже не потрудились объяснить, почему это не было сделано.
Вся известность Аувариума была заложена в 80-х, потому тот состав и можно считать каконическим.
Кстати, по поводу фиаско БГ в Америке, Марина Алби высказывала мнение, что там интереснее был бы Аквариум в тогдашнем составе, интересна была бы именно самобытность. Но БГ решил что он сам звезда один без ансамбля, и оказался никому там не интересен вместе со своим хорошим английским и энциклопедическими знаниями по истории рокнролла, ибо там в Америке они все по английски говорят, и рок-н-ролл - это они сами и есть. А музыкантов получше может любой дурень нанять, как оказалось.
hlopus Он_Же 23 ноября, 14:54
При всем уважении к Всеволоду, все таки странно жаловаться на то, что "Мы потеряли право говорить, что "Аквариум" - это наше". Если рассуждать так, то они и не могли его называть своим, ведь придуман он был БГ и Гуницким. Надо было тогда сразу назвать группу этого состава иначе. Но я думаю, вопросы дележа "твое-мое" никого не волновали. И это не потому что с возрастом все стали расчетливее, а потому что тогда ощущали сущность явления "Аквариум" и хотели быть к нему причастны независимо ни от чего.
Да и причастны стали. Что бы изменилось, если б они могли сказать что причастны к "Аквариуму-3", а к "Аквариуму-15" - не причастны?
Dmitry Kurylev 14 августа, 15:58
Не могу не выразить свое мнение ибо сам из Питера и знаю и БГ и Севу.

и БГ и Сева дети своего времени

Приезжал как то Сева на скромном велике без понтов.
Приходил БГ пешком и без понтов.

А вот теперь главное- короля делает свита.
У БГ в группе сейчас такие понторезные ребята не подойдеш.
Типа Мы тут с БГ а вы кто тут вообще.
И он правильно делает что их меняет.

А за Севу не беспокойтесь.
Ему свиснуть завтра 25 музыкальных школ будут носить его имя .
Но Сева не свистит - ОН МУЗЫКАНТ
Dima Grinberg 8 июля, 19:20
Как говорил Борис Борисыч "Если человек начинает вспоминать прошлое - ему пора в дом престарелых".
Marian Angelov 8 июля, 02:36
Сплошное нытьё, не стал даже читать до конца
Талалай Талалаев 2 июля, 15:12
Пишущим о праве на смены составов.

Своё мнение тут же, несколькими публикациями раньше, высказал и Файнштейн:
"Ну как можно сказать "обидно", ежели ты поставил свою жизнь на что-то — и больше этого нет. Это не обидно. Это немножко другое".
Свое мнение высказал и Дюша в 24 главе своей книги. Глава носит название "Меморандум старого рокера".
Вывод её: Для настоящего „фана“ „Аквариума“ это слово всегда будет связано с фамилиями Гребенщиков, Файнштейн, Романов, Гаккель, Ляпин и ещё несколькими людьми… Только эти имена соответствуют историческому знаку качества.

То о чем говорит Гаккель очень важно. Он так думает, думает, что правда такова, как он говорит.
Принять его правду или отвергнуть — выбор слушающего.

Мне кажется, кто не понимает того о чем говорит Гаккель, тот, наверное, плохо представляет тот "Аквариум".

Как мне кажется, смысл его высказываний довольно очевиден. Музыка, которая была в их группе, музыке нынешней группы не соответствует. Может быть, то что сейчас для кого-то много лучше.
Но то было. Было рок-группой. И группа называлась Аквариум.
Даниил Кольцов 1 июля, 23:51
Обиженное старческое брюзжание. То ли зависть пробивается, толи чувство собственной важности замаскированное под смирение. Хотя фактографическая сторона тинтервью мне была интересна. Молодость напомнила
Борис Рогов 1 июля, 12:03
Хорошо понастольгировать под этот материальчик, но не более того.... Аквариум - это детище одного человека, и он вправе распускать и нанимать музыкантов по своему усмотрению. Музыкальная фактура "того" Аквариума допускала существование в своём составе виолончели, хоть бы даже и для того, чтобы БГ совешал с ней некий акт (как на фестивале Тбилиси 80):))). Но, с того времени стиль песенопений БГ сильно изменился, отходя от более акустического звучания в сторону нет, даже не утяжеления, а в сторону некоего большего разообразия как в инструментах так и в оранжировках... В мире не так много примеров групп одного человека, на память приходят только Creedence Clearwater Revival с Фогерти во главе да, пожалуй Doors с Морисоном , и то появилась группа Creedence Clearwater Requester, где барабанщик с басистом, не написавшие ни одной строчки поют его (Фогерти) песни, да и Кригер с Манзареком вона - приезжают в Россие - а-ля Дорс....Так же может и Сева поступить..
Андрей Владимирович 30 июня, 17:04
Друзья, вы ничего не знаете! И это все неправда!
Tatiana Kozlova 30 июня, 11:10
считаю себя Акварюмистом с 24 летним стажем. Поэтому, считаю, что имею право на суждение. Во первых: восхищен тактом и уважением с которым Сева отзывается о БГ. Респект! Лишнее подтверждение, что "Аквариум" - союз людей интеллигентных. Конечно я только могу догадываться о глубине и искренности отношений в группе, которые были в 80-е, 90-е и сейчас. Но считаю, что и Рубекин, и Шар, и Суррутдинов имеют не меньше прав считать себя частью "Аквариума", как Гаккель, Ляпин, Рацен или Сакмаров. Лично я люблю, помню и почитаю всех этих людей. Благодаря одним "Аквариум" зародился и был, благодаря другим стал и есть для нас - НАШИМ ВСЕМ. И дай, Бог им всем здоровья!И уж совсем не уместным я считаю в комментариях к статье сравнение альбомов.
Дмитрий Байкалов 29 июня, 13:53
Сегодня ночью сидели и беседовали о многом и об Аквариуме. А утром вдруг вижу это интервью. Для нас Аквариум закончился тогда, в конце 80-х, сейчас это абсолютно неинтересно. В интервью согласен почти со всем. О Севе Гаккеле ничего не слышал лет 20, от интервью только самые достойные впечатления и уважение.
Пётр Трянин 29 июня, 09:24
В принципе все, что говорит Сева верно, по крайней мере наблюдая всю эту историю примерно с 85-го, я примерно все так себе и представлял, единственно не соглашусь, что
ранний Аквариум был технически хуже нынешнего, любой имеющий уши и бывший на концертах Боба в 2000-ных, мне кажется просто не может не убедиться, как раз в обратном, нынешняя группа чудовищна именно с точки зрения техники игры, ужасающей анти-рокнрольной статичности и очень плохого песенного материала, единственное, что осталось это как таковой голос Боба,
но общее впечатление - тотальное разочарование от новых пластинок и выступлений, к сожалению.
Gleb Demidoff 29 июня, 01:32
Очень интересное интервью. Хоть и не согласен с Всеволодом - сам ушел, т.е. перестал себя соотносить с Аквариумом - так что ж теперь обижаться? (хотя - какое мне дело, казалось бы - причем тут я?), но его не то что бы позиция гораздо понятней и объяснимой для меня стала после прочтения его же книги "Аквариум как способ ухода за теннисным кортом".
Alexey Bogdanov 28 июня, 22:41
Соглашусь с Севой: идеальным вариантом (с точки зрения слушателя) было бы оставить название "Аквариум" в прошлом, поскольку между группой 70-80-х и сегодняшней нет ничего общего, кроме фигуры БГ. У всего есть жизненный цикл.
К сожалению, бизнес относится к брендам как к активам, а не как к именам собственным..))
Igor Istomin 28 июня, 13:18
Самый замечательный человек, который был когда-либо в Аквариуме - это Сева! Спасибо за публикацию интервью! Удачи во всем!
Dimon Kartishkin 27 июня, 10:03
Я в очередной раз убеждаюсь что Всеволод страшный нытик, он уснул в восьмидесятые и всё не может проснуться. Борис сейчас делает отличные песни и альбомы и не ностальгирует по прошлому и это правильно.
Янис Чилов 27 июня, 02:32
Рустам, можно умозрительно разделить историю группы и на пять этапов и иметь мнение о каждом из них. Например, мне в Аквариуме начала 90-х тоже хватает "тайны". Не в том дело. Жаль что Всеволод такие эмоции из-за какой-то бирки с названием испытывает. То что они сделали - вот что важно, а ноющее эго... такие вещи лучше в юном возрасте излечивать. "Несолидно" :)
Андрій Глухарев 26 июня, 18:37
Тот "аквариум" (1972-1990) - это были конкретные личности, о которых и говорит Всеволод Гаккель. А "Анвариум", который этот - это обычный добротный аккомпанирующий и круто играющий состав, под неким брендом и неким названием. Тот "Аквариум" был тайной со всеми огрехами. Я повторяю, все то, что сказала всеволод, я к этим мыслям пришел независимо от него лет 10 назад
Рустам Нуриев 26 июня, 10:49
PS но интервью страшно интересное!
Андрій Глухарев 25 июня, 21:49
Мне на эмоциональном уровне может и понятно, что здесь может быть какая-то причнина для обиды, но все-таки: какая разница как БГ называет сейчас группу? Что это меняет в жизни Всеволода или в прошлом, когда он делал музыку вместе с Гребенщиковым? В смысле просто эго ущемлено, что у публики сегодня нет ассоциации между словом "Аквариум" и конкретными людьми? По-моему это не играет совсем никакой роли, разве что с позиции "бизснеса". Тогда было хорошо и сейчас хорошо. Никому из тех кто участвует в энергетической цепочке наклейка с названием не мешает, IMO :-)
Андрій Глухарев 25 июня, 21:19
Чтобы оставить комментарий авторизуйтесь через любую социальную сеть:
Информационный дизайн — Монографик. Powered by Adrecom